Не так давно глава Минэкономразвития Максим Решетников высказался о желательности для России «разумной, выгодной миграции в ограниченных объёмах». Дескать, без завоза в страну гастарбайтеров «экономический рост обеспечить сложно». Однако не вступает ли в противоречие потребность обеспечивать данный рост с угрозами, исходящими от миграционных потоков?

Реплика руководителя федерального ведомства снова активизировала дискуссию о том, действительно ли стоит накачивать Россию толпами приезжих. В частности, как указал председатель партии «Справедливая Россия» Сергей Миронов, наша страна в несколько раз, а по отдельным отраслям и на порядок отстаёт от ведущих держав мира в производительности труда и уровне роботизации предприятий. «Если мы хотя бы наполовину ликвидируем этот разрыв, то нам понадобятся не мигранты, а новые рабочие места. Но никто даже не ставит цели побороть это отставание в ближайшие 10 лет. Кажется, в названии «министерство экономического развития» последнее слово лишнее», – заявил политик в интервью RTVI.

Со своей стороны, журналист Артём Шейнин призвал подумать над тем, «кто будет определять рамки и «объёмы» разумного и, ещё важнее, как они будут соблюдаться». «Ведь вся сложность этой темы вызвана именно неразумными побочными эффектами внешней миграции. Когда мигранты занимаются далеко не тем, что помогает «экономическому росту» России, а тем, что вызывает напряжение в обществе. В том числе создавая этнические анклавы и замкнутые преступные сообщества», – добавил представитель СМИ.

Кстати, в свежем номере журнала «Мир России» было опубликовано исследование о «российских этнобурбах» – жилых районах, населённых преимущественно одной национальной группой, читай – об этнических анклавах. Вот что среди прочего установили авторы работы: 48% обитателей таких гетто приехали в Россию из кишлаков, у 64% проживающих в данных районах граждан только свой круг общения, лишь одна шестая населения этнических гетто намерена покинуть их, в целом жители анклавов намерены жить в нашей стране постоянно.

Как считает председатель Национального антикоррупционного комитета Кирилл Кабанов, населяющие анклавы приезжие «хотят, объединившись, воссоздать на российских территориях свой мир и свою цивилизацию, установить свои правила поведения, религиозные законы и традиции, вплоть до своей традиционной кухни, музыки и, что важно, языка». «Этнические анклавы создаются теми, кто намеренно не хочет и не может интегрироваться в наше национальное культурно-цивилизационное пространство», – убеждён эксперт.

Но ведь то же верно и в отношении анклавов религиозных. Недавно спецназ ФСБ задержал в Дагестане 11 предполагаемых участников экстремистского сообщества, которое аж с 2015 года фактически контролировало крупное, на 10 тыс. жителей, село Губден. Банда ваххабитов организовала блокпосты, чтобы не допускать проникновения в населённый пункт «нежелательных элементов», устраивала «шариатские патрули», терроризировала тех, кто жил не в соответствии с «убеждениями» радикалов. И так продолжалось, пока силовики не вернули Губден в российское правовое пространство.

Но сколько ещё подобных территорий, население которых живёт не в соответствии с законами нашей страны, а сообразуясь с религиозными или племенными «нормами», может ещё существовать в России?

Арсен Шаяхметов, политолог

– Если человек работает легально, имеет понятный социальный статус, не находится в изоляции и взаимодействует с местной средой, постепенная адаптация вполне возможна. Россия уже проходила подобные процессы с другими миграционными волнами. Ассимиляция части таких мигрантов вполне реальна, особенно если речь идёт о молодых людях, которые приезжают надолго, создают семьи, получают устойчивую занятость. Но это всегда длительный и непредсказуемый процесс, который требует не только готовности самих мигрантов, но и понятной государственной политики – от языковой адаптации до понятных правил легализации.

Кирилл Кабанов, председатель Национального антикоррупционного комитета

– Анклавизация – процесс, один в один аналогичный зарастанию борщевиком. Как только зёрна этого инвазивного вида растения попадают в почву и несколько лет беспрепятственно в ней произрастают, за это время местность становится заражённой и непригодной для жизни: всё полезное и автохтонное из неё выдавливается, а вот выкорчевать эту привнесённую заразу в полном объёме при таких масштабах крайне сложно, почти невозможно. А по концовке виноватыми и одновременно ответственными за распространение и борьбу с ядовитым борщевиком государством назначаются (!!!) граждане. Никогда такого не было, и вот опять. С проблемами, появившимися и усугубившимися в результате безответственных решений в сфере реализации миграционной и национальной политики, ситуация аналогичная.